ДЛЯ МИРА РОССИЯ СЕГОДНЯ ВАЖНЕЕ АМЕРИКИ
Россия осознала в глобализации нарастающее влияние Запада, а в расширении НАТО и ЕС на восток — знак усиливающегося западного доминирования, осуществляющегося в ущерб России. Поэтому неслучайно общественно-экономическим реформам и включению в интеграционные процессы противопоставлялась «национальная идея», суверенность, уникальность собственного пути развития.
В настоящий момент у России (как и у многих других стран) нет выбора, включаться в глобальные процессы или оставаться на обочине: они необратимы и неизбежны. Это не программа действий, стратегия или чей-то заговор, а объективный исторический процесс, завершающий эпоху индустриальной общественной организации, который характеризуется транснациональным распространением финансового капитала и культурных образцов и опирается на развитие новейших технологий. [...]
Россияне понимают, что экономические проблемы несут угрозу независимости всего государства, а не только экономике, и одновременно видят огромный разрыв между центром мировой экономической системы и ее окраинами.
Поскольку Россия принадлежит, скорее, к полупериферии, у нее есть основания опасаться, что ей придется заплатить высокую цену и оказаться предметом, а не субъектом глобализационных процессов. Крупнейшие державы использую периферии в своих целях, а те утрачивают культуру, идентичность и даже территориальную целостность. В свете различных проблем, в том числе демографического кризиса, опасения россиян кажутся вполне обоснованными. [...]
В эпоху Ельцина не произошло чуда, которое сделало бы из России и капиталистического Запада союзников, разрешив таким образом проблемы трансформации. В конце концов атлантисты, то есть сторонники сближения с Западом, потерпели поражение, а их место в формировании политической ориентации новой России заняли евразийцы, для которых глобализация равнялась американизации.
Запад сознательно довел российскую экономику до краха, чтобы избавиться от неудобного конкурента на геополитическом поприще. Такую теорию поддерживают сторонники сильного государства («государственники»), а также неокоммунисты и различные националистические объединения.
Их позицию не изменили ни последствия сближения России и США после 11 сентября 2011 года, ни попытка произвести «перезагрузку» взаимных отношений во время первого президентского срока Барака Обамы. На деле никто не воспринимает Россию как государство, которое могло бы в обозримой перспективе стать частью западной общности. Никакое сближение с НАТО или ЕС не позволит ей сравняться с западными государствами в плане «универсальных ценностей».
Россияне вполне обосновано считают, что Запад не заинтересован в сильной позиции Москвы на международной арене. Именно на этом фоне следует рассматривать произошедшую при Путине и Медведеве консолидацию режима с рецентрализацией и возвращением к «патерналистскому авторитаризму».
Глобализация не принесла России никаких выгод, Между тем она открыла ей путь к интеграции с мировой экономикой и высвободила энергию общества, надежды и стремления которого не сможет укротить даже самая авторитарная власть. [...]
Россияне не возражают против западных инвестиций в нефтегазовый сектор, при условии, что те не мешают государственному контролю над энергетическими ресурсами. При регламентировании вопросов государственной собственности или транспорта сырья ведущая роль должна оставаться за государством, и этот принцип, по мнению элит, обсуждению не подлежит.
Ответом на глобализацию стала экономизация внешней российской политики. Россия, особенно во время второго президентского срока Путина, осознала, какие стратегические и политические выгоды можно извлечь из энергетической политики. По сути это означало, что Москва в отношениях с Западом и постсоветскими государствами способна поставить на первое место собственные национальные интересы и активно влиять на процессы глобализации. [...]
Кроме того Россия использовала геополитический фактор для ослабления односторонней зависимости энергетических поставок от западных потребителей. Путин решил сделать российское энергетическое предложение более привлекательным и обратил внимание на азиатских партнеров. В итоге Россия закрепила за собой имидж надежной и предсказуемой «энергетической державы».
Западным странам приходится считаться с риском лишиться российских поставок, поскольку Москва в любой момент может обратиться к альтернативным покупателям. В использовании подобных сырьевых козырей не было бы ничего удивительного, если бы Кремль не старался с их помощью влиять на все прочие глобализационные аспекты.
Россия видит себя одним из важнейших игроков на международной арене, и чем сильнее становится ее позиция на энергетических рынках, тем больше она чувствует себя вправе диктовать собственные условия в формировании глобального порядка (например, посредством, создания сфер «привилегированных интересов» или раздела Арктики).
Россия чаще всего рассматривается наблюдателями через призму возрождения в ней империалистических тенденций. Это обусловлено не только объективными фактами, но и своего рода модой, зачастую связанной с желанием отвлечь внимание от других современных империалистических режимов.
Между тем стоит взглянуть на нее с перспективы прагматики и реальной политики. Тогда становится понятно, что из-за существующей между Россией и Западом взаимной зависимости в энергетической сфере и безопасности в широком смысле этого слова сложно ожидать от Москвы отказа от стратегии максимизации выгод, в том числе политических.
Каждое государство, оказавшись в аналогичной ситуации, действовало бы так же. Как долго Запад будет зависеть от поставок российских энергоресурсов, так долго Россия постарается удерживать контроль над их производством и транспортировкой. Эта зависимость несет в себе дилемму, связанную с безопасностью. И разрешена она будет лишь тогда, когда Запад обеспечит себе доступ к иным источникам энергии.
Реакции России на вызовы, связанные с глобализацией, приобретают иногда нервный характер. Это видно на примере таких вопросов как иностранные инвестиции в сырьевой сектор, функционирование неправительственных организаций или отношение к иммигрантам.
Российские власти предпринимают жесткие шаги, чтобы ограничить или даже полностью исключить источники потенциальных угроз. Глобализация отражается также на отношениях между центром и регионами, которые ориентируются на внешнее сотрудничество и требуют дополнительных полномочий и самостоятельности в рамках федерации. [...]
Российская власть старается направить процесс модернизации государства и экономики таким образом, чтобы избежать ловушек и лишних расходов. С российской точки зрения единственной гарантией от чрезмерного проникновения в страну транснациональных компаний, которые могут стать опасным катализатором политической дезинтеграции страны, является лишь укрепление государственной власти.
Таким образом рецептом от глобализации становится максимальный контроль ее стихийных процессов, защищающий от резких потрясений и слишком болезненных ограничений. Демонстрацией того, как западные страны оказывают влияние при помощи негосударственных субъектов, стали цветные революции, которые Москва сочла вмешательствам во внутренние дела суверенных государств.
Несмотря на все слабые стороны Россия является важным участником глобализационных процессов. Из-за своей специфики она отводит себе в них особую роль, защищая собственную идентичность, независимость и безопасность.
Одновременно в ней сильна идея своей традиционной исторической роли, выражающейся в различных формах «русской идеи», неоевразийства, «трансконтинентального государства», выбирающего свою стезю между Востоком и Западом. Все это означает, что двигаясь по пути капиталистического развития, Россия в обозримом будущем не станет частью Запада, а останется противовесом западной гегемонии, в первую очередь США.
Станислав Белень — профессор Варшавского университета, сотрудник кафедры международных отношений факультета журналистики и политологии.
Читать далее: http://inosmi.ru/russia/20131002/213490269.html#ixzz2gd4iJy6v
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook
Россия осознала в глобализации нарастающее влияние Запада, а в расширении НАТО и ЕС на восток — знак усиливающегося западного доминирования, осуществляющегося в ущерб России. Поэтому неслучайно общественно-экономическим реформам и включению в интеграционные процессы противопоставлялась «национальная идея», суверенность, уникальность собственного пути развития.
В настоящий момент у России (как и у многих других стран) нет выбора, включаться в глобальные процессы или оставаться на обочине: они необратимы и неизбежны. Это не программа действий, стратегия или чей-то заговор, а объективный исторический процесс, завершающий эпоху индустриальной общественной организации, который характеризуется транснациональным распространением финансового капитала и культурных образцов и опирается на развитие новейших технологий. [...]
Россияне понимают, что экономические проблемы несут угрозу независимости всего государства, а не только экономике, и одновременно видят огромный разрыв между центром мировой экономической системы и ее окраинами.
Поскольку Россия принадлежит, скорее, к полупериферии, у нее есть основания опасаться, что ей придется заплатить высокую цену и оказаться предметом, а не субъектом глобализационных процессов. Крупнейшие державы использую периферии в своих целях, а те утрачивают культуру, идентичность и даже территориальную целостность. В свете различных проблем, в том числе демографического кризиса, опасения россиян кажутся вполне обоснованными. [...]
В эпоху Ельцина не произошло чуда, которое сделало бы из России и капиталистического Запада союзников, разрешив таким образом проблемы трансформации. В конце концов атлантисты, то есть сторонники сближения с Западом, потерпели поражение, а их место в формировании политической ориентации новой России заняли евразийцы, для которых глобализация равнялась американизации.
Запад сознательно довел российскую экономику до краха, чтобы избавиться от неудобного конкурента на геополитическом поприще. Такую теорию поддерживают сторонники сильного государства («государственники»), а также неокоммунисты и различные националистические объединения.
Их позицию не изменили ни последствия сближения России и США после 11 сентября 2011 года, ни попытка произвести «перезагрузку» взаимных отношений во время первого президентского срока Барака Обамы. На деле никто не воспринимает Россию как государство, которое могло бы в обозримой перспективе стать частью западной общности. Никакое сближение с НАТО или ЕС не позволит ей сравняться с западными государствами в плане «универсальных ценностей».
Россияне вполне обосновано считают, что Запад не заинтересован в сильной позиции Москвы на международной арене. Именно на этом фоне следует рассматривать произошедшую при Путине и Медведеве консолидацию режима с рецентрализацией и возвращением к «патерналистскому авторитаризму».
Глобализация не принесла России никаких выгод, Между тем она открыла ей путь к интеграции с мировой экономикой и высвободила энергию общества, надежды и стремления которого не сможет укротить даже самая авторитарная власть. [...]
Россияне не возражают против западных инвестиций в нефтегазовый сектор, при условии, что те не мешают государственному контролю над энергетическими ресурсами. При регламентировании вопросов государственной собственности или транспорта сырья ведущая роль должна оставаться за государством, и этот принцип, по мнению элит, обсуждению не подлежит.
Ответом на глобализацию стала экономизация внешней российской политики. Россия, особенно во время второго президентского срока Путина, осознала, какие стратегические и политические выгоды можно извлечь из энергетической политики. По сути это означало, что Москва в отношениях с Западом и постсоветскими государствами способна поставить на первое место собственные национальные интересы и активно влиять на процессы глобализации. [...]
Кроме того Россия использовала геополитический фактор для ослабления односторонней зависимости энергетических поставок от западных потребителей. Путин решил сделать российское энергетическое предложение более привлекательным и обратил внимание на азиатских партнеров. В итоге Россия закрепила за собой имидж надежной и предсказуемой «энергетической державы».
Западным странам приходится считаться с риском лишиться российских поставок, поскольку Москва в любой момент может обратиться к альтернативным покупателям. В использовании подобных сырьевых козырей не было бы ничего удивительного, если бы Кремль не старался с их помощью влиять на все прочие глобализационные аспекты.
Россия видит себя одним из важнейших игроков на международной арене, и чем сильнее становится ее позиция на энергетических рынках, тем больше она чувствует себя вправе диктовать собственные условия в формировании глобального порядка (например, посредством, создания сфер «привилегированных интересов» или раздела Арктики).
Россия чаще всего рассматривается наблюдателями через призму возрождения в ней империалистических тенденций. Это обусловлено не только объективными фактами, но и своего рода модой, зачастую связанной с желанием отвлечь внимание от других современных империалистических режимов.
Между тем стоит взглянуть на нее с перспективы прагматики и реальной политики. Тогда становится понятно, что из-за существующей между Россией и Западом взаимной зависимости в энергетической сфере и безопасности в широком смысле этого слова сложно ожидать от Москвы отказа от стратегии максимизации выгод, в том числе политических.
Каждое государство, оказавшись в аналогичной ситуации, действовало бы так же. Как долго Запад будет зависеть от поставок российских энергоресурсов, так долго Россия постарается удерживать контроль над их производством и транспортировкой. Эта зависимость несет в себе дилемму, связанную с безопасностью. И разрешена она будет лишь тогда, когда Запад обеспечит себе доступ к иным источникам энергии.
Реакции России на вызовы, связанные с глобализацией, приобретают иногда нервный характер. Это видно на примере таких вопросов как иностранные инвестиции в сырьевой сектор, функционирование неправительственных организаций или отношение к иммигрантам.
Российские власти предпринимают жесткие шаги, чтобы ограничить или даже полностью исключить источники потенциальных угроз. Глобализация отражается также на отношениях между центром и регионами, которые ориентируются на внешнее сотрудничество и требуют дополнительных полномочий и самостоятельности в рамках федерации. [...]
Российская власть старается направить процесс модернизации государства и экономики таким образом, чтобы избежать ловушек и лишних расходов. С российской точки зрения единственной гарантией от чрезмерного проникновения в страну транснациональных компаний, которые могут стать опасным катализатором политической дезинтеграции страны, является лишь укрепление государственной власти.
Таким образом рецептом от глобализации становится максимальный контроль ее стихийных процессов, защищающий от резких потрясений и слишком болезненных ограничений. Демонстрацией того, как западные страны оказывают влияние при помощи негосударственных субъектов, стали цветные революции, которые Москва сочла вмешательствам во внутренние дела суверенных государств.
Несмотря на все слабые стороны Россия является важным участником глобализационных процессов. Из-за своей специфики она отводит себе в них особую роль, защищая собственную идентичность, независимость и безопасность.
Одновременно в ней сильна идея своей традиционной исторической роли, выражающейся в различных формах «русской идеи», неоевразийства, «трансконтинентального государства», выбирающего свою стезю между Востоком и Западом. Все это означает, что двигаясь по пути капиталистического развития, Россия в обозримом будущем не станет частью Запада, а останется противовесом западной гегемонии, в первую очередь США.
Станислав Белень — профессор Варшавского университета, сотрудник кафедры международных отношений факультета журналистики и политологии.
Читать далее: http://inosmi.ru/russia/20131002/213490269.html#ixzz2gd4iJy6v
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook
Комментариев нет:
Отправить комментарий